В короткой блузе, с оголённым животом
"Анестезию в макияже"
Он "применял"; и что потом,
Он не задумывался даже

А годы шли, менялись "блузы",
Как будто марки сигарет
Текли задраенные шлюзы
И натекало тридцать лет

Не становился знатоком -
Снотворным средством были ноги
Он реагировал плевком
На рассуждения о Боге

Его тошнило от "святош"
Икон, свечей  и "прочей мути"
Простой вопрос: "Куда идёшь?"
Не волновал его по сути.
 
Он пивом запивал шаги,
Ударом разбивал кирпич...
А врач свела бровей дуги
И  написала в справке "ВИЧ"...

- Какой Иисус? Иди отсюда!
Он злился, ускоряя шаг
- Суд Божий? Воскресенье? Чудо?
 Ты по приколу или как?

- Не суй мне книжки, не возьму!
Ты что свидетель Иеговы?
Вас всех пора сажать в тюрьму!
Завербовать везде готовы!

Захлопнул дверь, открыл окно
И смело стал на подоконник
Не страшно было, а смешно
"Всего-то шаг -  и я покойник"

Внизу евангелист сновал,
Всем говорил "одно и то же"
Внезапно голову поднял
"Придётся дать пойти по роже"

Он неохотно слез на пол,
Как триумфатор с пьедестала...
К евангелисту подошёл:
- Меня твоя мура достала!

Он бил его, как сердце билось:
"Я сдохну, пусть со мной и он!
Я жил  -  не жил - мне что-то снилось:
Сплошные блузки без имён"...

Тюрьма: пол, потолок и стены
"Ну хоть бы гвоздик для петли,
Хоть чем-нибудь порезать вены..."
Открылась дверь: - К тебе пришли

"Не помню кто... лицо, фигура..."
Она молчала. Он спросил:
- Зачем пришла?
- Сказать, что Юра...
Пришёл в сознанье... Вас простил!

Её глаза слегка слезились
И ни обиды в них, ни зла:
- Мы с ним недавно поженились
Я Вам... вот это принесла...

И строже всяких приговоров
Прощенье сердце обожгло,
Для верной совести укоров
В нём место нужное нашло

Он взял протянутый Завет
И в этот миг не мог понять
"Зачем же, если Бога нет,
Она пришла меня спасать?"

Как утро после ночи тёмной -
Год описал свои круги,
И он опять сидел в приёмной,
И врач свела бровей дуги:

- Я даже Вам сказать боюсь,
Но ВИЧ у вас не подтвердился
Он прошептал: "Ты Бог Иисус!"
И новый человек родился!